"Мудрейшие говорят: лучше уйти на пять лет раньше, чем на пять минут позже".
Олег Меньшиков. источник
Олег Меньшиков. источник
В 1995 году Олег Евгеньевич Меньшиков собрал антрепризную компанию "Театральное товарищество 814".
Утвердил свой уход-отказ от репертуарного театра, стал сам себе режиссером, актером, организатором.
Принцип в работе - поддержка молодых, неименитых и незнаменитых. Им протянуло руку "Товарищество 814".
Первой постановкой ТТ 814 стал спектакль "Горе от ума".
читать дальше
Блистательный грибоедовский текст, бережно и остроумно прочитанный режиссерами Олегом Меньшиковым и Галиной Дубовской, выразительные декорации Павла Каплевича, элегантные костюмы модельера Игоря Чапурина, чарующая музыка Валерия Гаврилина и яркие образы, созданные прекрасными актерами: кокетливая Софья (Ольга Кузина), угрюмый Фамусов (Игорь Охлупин), влюбленный и страдающий Чацкий (Олег Меньшиков): "Это теплый, красивый, обворожительный, уютный спектакль, любой зритель найдет здесь для себя все", - говорит Павел Каплевич.
источник
предыстория постановки
Еще во время работы в Центральном театре Советской Армии вместе с режиссером Галиной Дубовской Меньшиков помогал молодому актеру, своему ровеснику, подготовить для показа сцену Молчалина и Чацкого. Как вспоминает Галина Дубовская, Олег тогда сказал ей, что хотелось бы ему сыграть не Молчалина, а Чацкого, возможно, и самому поставить "Горе от ума"... Все это вернулось зимой 1998 года, когда начались репетиции спектакля в режиссуре Олега Меньшикова.
источник
"Грибоедов давно будоражил воображение Меньшикова. К моменту выбора «Горя от ума» своей первой режиссерской работой знал наизусть весь текст. «Не образумлюсь, виноват...» — во мне сразу что-то начинало вибрировать, — признается, — а когда читал монолог Чацкого, шевелились волосы, ничего не мог поделать, не мог остановить слез». Когда-то был разговор и о роли самого Грибоедова в биографическом фильме, задуманном Никитой Михалковым. Не состоялось, быть может, отложилось...
Отдыхая в Португалии, Меньшиков натыкается в журнале «Другие берега» на полный текст «Горя от ума» и мгновенно заболевает пьесой. Судьба режиссерского дебюта Меньшикова была драматична. Рижская премьера, а затем челябинская сопровождались шквальным успехом. Переулок, в котором помещался латвийский Русский театр, был устлан цветами, после спектакля уже плохо движущийся занавес поднимался несчетное количество раз... В тот вечер вместе со зрителями Риги я наблюдала, быть может, один из самых счастливых дней Олега Меньшикова.
источник
из воспоминаний о репетициях
Евгения Дмитриева, игравшая княгиню Тугоуховскую:
"Хорошо помню, как я вошла в комнату, где сидели Меньшиков, режиссер Дубовская и художник Каплевич. Они о чем-то разговаривали, смеялись. Я начала говорить с Олегом и сразу, с первых минут, была потрясена его человеческим обаянием. Слушая, отвечая ему, я вдруг подумала, что у этого человека я готова не только репетировать, но и окна у него дома вымыть...
Я волновалась, как меня примет, в общем, сложившийся уже коллектив. Все прошло на редкость легко, просто, во многом благодаря Меньшикову. В нем не было никакой спеси, игры в режиссуру. Он был коллега, по-другому я не могу определить его роль в нашем маленьком сообществе. Не было и того, что, к сожалению, присуще многим режиссерам: я по одну сторону, вы - по другую, когда все удается, то это - заслуга режиссера, если провал - артисты виноваты... Хотя мне, например, не хватало замечаний Меньшикова, хотелось услышать больше. Возможно, он так ведет себя потому, что, будучи актером, знает, какими жестокими могут быть режиссеры в отношениях с артистами, и не хотел допустить этого, занявшись режиссурой. К тому же он воспитаннейший и тактичнейший человек, с тонким чутьем и умением уважать других.
Он влиял на нас и этически. Как-то, собравшись, мы бойко обсуждали один спектакль. Олег услышал и остановил нас: "Перестаньте осуждать коллег. Это низко". Его коробило от того, что он услышал. И я поняла, что надо в театре, в чужих работах искать прежде всего хорошее. Нет, конечно, надо анализировать, но умно и достойно относясь к сделанному другими.
Меньшиков умеет слышать своих актеров. У нас был второй исполнитель роли Чацкого, Сергей Шнырев. Во время наших с ним репетиций в одном фрагменте он как-то очень точно смотрел на меня, и я ориентировалась на этот взгляд. Позже, репетируя сцену уже с Меньшиковым, я попросила его: "Может быть, в этом месте вы будете смотреть на меня? Мне это нужно..." Он сразу согласился: "Где?.. Когда?.. А, вот здесь?.. Хорошо, конечно..."
Ни тени дискомфорта, неловкости в процессе работы я ни разу не испытывала; всегда передо мною Меньшиков ставил очень конкретные, точные задачи. Перед выпуском спектакля не было того, что в театре называют "борьбой за урожай", то есть спешки, судорог, аврала. Мы все время ощущали кайф от самой работы, с начала до конца. И теперь ощущаем, играя спектакли. Все было естественно, все действительно приносило нам удовольствие."
А на деле Олег Евгеньевич и все его Товарищество столкнулось со шквалом критики, завистью, пасквилями в желтой прессе и ошеломляющем успехом у публики. Из источников ясно, что причин было несколько.
Первое: мэтр не пускал настырную прессу на репетиции и не слишком охотно давал интервью дамам, что после, обиженные и оскорбленные, строчили статьи в стиле "В стране слепых и кривой король...".
Во-вторых, не слишком лебезил перед серьезными фигурами театра, на премьеру лично не звал.
В-третьих, поставил весьма дорогой по тем временам спектакль без какого-либо спонсорства, еще и шумной рекламой обеспечил. Кстати, спустил на это дело весь свой гонорар за "Сибирского цирюльника".
источник
В связи с этим Олег Евгеньевич так вспоминает о своём самом непробиваемом зале:
"Один раз, правда, у меня был немыслимый, непробиваемый, железобетонный зал. Другого такого не помню. Это была московская премьера «Горя от ума». Если вам только назвать количество фамилий! Весь театр — знакомые между собой театральные люди. Догилева мне сказала, что не могла пройти по залу, потому что с каждым, буквально с каждым, должна была поздороваться и поцеловаться. Причем мы никого не звали, они пришли сами, как и положено. (Я вообще никого к себе обычно не зову, считаю это не очень приличным: приходите, посмотрите, как я играю! Что-то есть в этом ненормальное, согласитесь.) И вот этот зал — как минимум двести потенциальных Фамусовых и как минимум триста потенциальных Чацких!
И триста, возмущенные тем, что в период экономической нестабильности существует антреприза, двадцать пять человек на сцене, двадцать пять за кулисами, шьются костюмы, и вообще — куда он лезет со своей режиссурой и Чацким, да еще пьеса в стихах… И почему в такой ситуации спектакль сезон идет с переаншлагами и люди сидят в конце ХХ века и в тишине слушают стихи Грибоедова? А по-моему, уже это здорово, ведь их же не загоняют туда под автоматом! И на сороковом спектакле они так же сидят на лестницах и слушают!"
источник
Репетировали семь месяцев. Премьера состоялась в Риге, потом обкатывали спектакль в Челябинске. В сентябре 98-го его впервые увидела Москва. Дальше - один-два раза в месяц в течение почти двух лет Меньшиков-Чацкий на сцене столичного театра имени Моссовета. По понедельникам, в выходной день для всех театральных трупп, кроме антрепризных. И каждый понедельник, как в только что прошедшее воскресенье, в кассах театра - билетов нет, у театрального подъезда тесно, а в зале - аншлаг.
источник
Так или иначе, но прочтение классики в исполнении Олега Евгеньевича отличалось. Возможно, и это вызвало нападки критиков, хотя сам мэтр отмечал, что половина зала реагировала обычно так, будто вообще впервые слышала строки Грибоедова.
из критики
немного отзывов
очень смешные комментарии к отзыву! я от души хохотал
источник
предыстория постановки
Еще во время работы в Центральном театре Советской Армии вместе с режиссером Галиной Дубовской Меньшиков помогал молодому актеру, своему ровеснику, подготовить для показа сцену Молчалина и Чацкого. Как вспоминает Галина Дубовская, Олег тогда сказал ей, что хотелось бы ему сыграть не Молчалина, а Чацкого, возможно, и самому поставить "Горе от ума"... Все это вернулось зимой 1998 года, когда начались репетиции спектакля в режиссуре Олега Меньшикова.
источник
"Грибоедов давно будоражил воображение Меньшикова. К моменту выбора «Горя от ума» своей первой режиссерской работой знал наизусть весь текст. «Не образумлюсь, виноват...» — во мне сразу что-то начинало вибрировать, — признается, — а когда читал монолог Чацкого, шевелились волосы, ничего не мог поделать, не мог остановить слез». Когда-то был разговор и о роли самого Грибоедова в биографическом фильме, задуманном Никитой Михалковым. Не состоялось, быть может, отложилось...
Отдыхая в Португалии, Меньшиков натыкается в журнале «Другие берега» на полный текст «Горя от ума» и мгновенно заболевает пьесой. Судьба режиссерского дебюта Меньшикова была драматична. Рижская премьера, а затем челябинская сопровождались шквальным успехом. Переулок, в котором помещался латвийский Русский театр, был устлан цветами, после спектакля уже плохо движущийся занавес поднимался несчетное количество раз... В тот вечер вместе со зрителями Риги я наблюдала, быть может, один из самых счастливых дней Олега Меньшикова.
источник
из воспоминаний о репетициях
Евгения Дмитриева, игравшая княгиню Тугоуховскую:
"Хорошо помню, как я вошла в комнату, где сидели Меньшиков, режиссер Дубовская и художник Каплевич. Они о чем-то разговаривали, смеялись. Я начала говорить с Олегом и сразу, с первых минут, была потрясена его человеческим обаянием. Слушая, отвечая ему, я вдруг подумала, что у этого человека я готова не только репетировать, но и окна у него дома вымыть...
Я волновалась, как меня примет, в общем, сложившийся уже коллектив. Все прошло на редкость легко, просто, во многом благодаря Меньшикову. В нем не было никакой спеси, игры в режиссуру. Он был коллега, по-другому я не могу определить его роль в нашем маленьком сообществе. Не было и того, что, к сожалению, присуще многим режиссерам: я по одну сторону, вы - по другую, когда все удается, то это - заслуга режиссера, если провал - артисты виноваты... Хотя мне, например, не хватало замечаний Меньшикова, хотелось услышать больше. Возможно, он так ведет себя потому, что, будучи актером, знает, какими жестокими могут быть режиссеры в отношениях с артистами, и не хотел допустить этого, занявшись режиссурой. К тому же он воспитаннейший и тактичнейший человек, с тонким чутьем и умением уважать других.
Он влиял на нас и этически. Как-то, собравшись, мы бойко обсуждали один спектакль. Олег услышал и остановил нас: "Перестаньте осуждать коллег. Это низко". Его коробило от того, что он услышал. И я поняла, что надо в театре, в чужих работах искать прежде всего хорошее. Нет, конечно, надо анализировать, но умно и достойно относясь к сделанному другими.
Меньшиков умеет слышать своих актеров. У нас был второй исполнитель роли Чацкого, Сергей Шнырев. Во время наших с ним репетиций в одном фрагменте он как-то очень точно смотрел на меня, и я ориентировалась на этот взгляд. Позже, репетируя сцену уже с Меньшиковым, я попросила его: "Может быть, в этом месте вы будете смотреть на меня? Мне это нужно..." Он сразу согласился: "Где?.. Когда?.. А, вот здесь?.. Хорошо, конечно..."
Ни тени дискомфорта, неловкости в процессе работы я ни разу не испытывала; всегда передо мною Меньшиков ставил очень конкретные, точные задачи. Перед выпуском спектакля не было того, что в театре называют "борьбой за урожай", то есть спешки, судорог, аврала. Мы все время ощущали кайф от самой работы, с начала до конца. И теперь ощущаем, играя спектакли. Все было естественно, все действительно приносило нам удовольствие."
А на деле Олег Евгеньевич и все его Товарищество столкнулось со шквалом критики, завистью, пасквилями в желтой прессе и ошеломляющем успехом у публики. Из источников ясно, что причин было несколько.
Первое: мэтр не пускал настырную прессу на репетиции и не слишком охотно давал интервью дамам, что после, обиженные и оскорбленные, строчили статьи в стиле "В стране слепых и кривой король...".
Во-вторых, не слишком лебезил перед серьезными фигурами театра, на премьеру лично не звал.
В-третьих, поставил весьма дорогой по тем временам спектакль без какого-либо спонсорства, еще и шумной рекламой обеспечил. Кстати, спустил на это дело весь свой гонорар за "Сибирского цирюльника".
источник
В связи с этим Олег Евгеньевич так вспоминает о своём самом непробиваемом зале:
"Один раз, правда, у меня был немыслимый, непробиваемый, железобетонный зал. Другого такого не помню. Это была московская премьера «Горя от ума». Если вам только назвать количество фамилий! Весь театр — знакомые между собой театральные люди. Догилева мне сказала, что не могла пройти по залу, потому что с каждым, буквально с каждым, должна была поздороваться и поцеловаться. Причем мы никого не звали, они пришли сами, как и положено. (Я вообще никого к себе обычно не зову, считаю это не очень приличным: приходите, посмотрите, как я играю! Что-то есть в этом ненормальное, согласитесь.) И вот этот зал — как минимум двести потенциальных Фамусовых и как минимум триста потенциальных Чацких!
И триста, возмущенные тем, что в период экономической нестабильности существует антреприза, двадцать пять человек на сцене, двадцать пять за кулисами, шьются костюмы, и вообще — куда он лезет со своей режиссурой и Чацким, да еще пьеса в стихах… И почему в такой ситуации спектакль сезон идет с переаншлагами и люди сидят в конце ХХ века и в тишине слушают стихи Грибоедова? А по-моему, уже это здорово, ведь их же не загоняют туда под автоматом! И на сороковом спектакле они так же сидят на лестницах и слушают!"
источник
Репетировали семь месяцев. Премьера состоялась в Риге, потом обкатывали спектакль в Челябинске. В сентябре 98-го его впервые увидела Москва. Дальше - один-два раза в месяц в течение почти двух лет Меньшиков-Чацкий на сцене столичного театра имени Моссовета. По понедельникам, в выходной день для всех театральных трупп, кроме антрепризных. И каждый понедельник, как в только что прошедшее воскресенье, в кассах театра - билетов нет, у театрального подъезда тесно, а в зале - аншлаг.
источник
Так или иначе, но прочтение классики в исполнении Олега Евгеньевича отличалось. Возможно, и это вызвало нападки критиков, хотя сам мэтр отмечал, что половина зала реагировала обычно так, будто вообще впервые слышала строки Грибоедова.
из критики
В отзывах положительного характера (а мы негатив учитывать не будем, там говорится, что Олег Евгеньевич эксплуатирует внешние данные, помилуйте, это что, преступление? Да это благо!) пишут о том, что "Чацкий Меньшикова — просто влюбленный, и свои монологи он проговаривает точно наспех вызубренный чужой текст — его на самом деле не интересуют ни Фамусов с его Максимом Петровичем и сомнительными моральными принципами, ни Скалозуб сам по себе, ни Молчалин как личность (без-личность), но одна только Софья и все они — постольку, поскольку они к ней имеют хоть малейшее отношение"(c)
Отмечают тонкое чувство той действительности, конца 90-х годов, что просматривалось в Чацком. "Поколение существует одним днем, ориентируясь на самих себя, на собственные возможности". Так и Чацкому предстоит порвать с толпой, чтобы уйти тем, кем он должен бы стать. По сути, опираться на собственные силы, жить по собственной фразе "На образумлюсь", несмотря на общество Фамусовых вокруг.
Отмечают тонкое чувство той действительности, конца 90-х годов, что просматривалось в Чацком. "Поколение существует одним днем, ориентируясь на самих себя, на собственные возможности". Так и Чацкому предстоит порвать с толпой, чтобы уйти тем, кем он должен бы стать. По сути, опираться на собственные силы, жить по собственной фразе "На образумлюсь", несмотря на общество Фамусовых вокруг.
немного отзывов
очень смешные комментарии к отзыву! я от души хохотал
архивные фото
скрины видео-версии
А в зените славы и успеха Олег Евгеньевич снял спектакль.
читать дальше
- Итак, закрывается "Горе от ума", спектакль, чрезвычайно успешный в коммерческом отношении. Почему?
- Мы не реперуарный театр. Мы существуем в условиях аренды. Театр имени Моссовета нам любезно предоставляет свои выходные. Максимум мы играем три спектакля в месяц. Если мы будем продолжать играть «Горе от ума», а в сентябре у нас выйдет «Кухня», то мы премьерный спектакль будем показывать в меньшем количестве, что неправильно. Есть еще один аспект: дело в том, что мне достаточно быстро все надоедает. И как бы мне не нравился этот спектакль и эта роль, но два года… Два года я еще ни одну роль не играл. Во всяком случае – за последние лет десять.
источник
Но нам с вами повезло: есть телеверсия. Кто еще не видел - прикладываемся к прекрасному, пишем комментарии.
смотреть